Матрос Железняк. Из-под кургана, из-под бурьяна

Матрос Железняк. Из-под кургана, из-под бурьяна

Эту историю стоит начать с конца.

Есть и памятник со словами Ворошилова о том, что Железняк — пример "беспредельной преданности великому делу Ленина". Редкость, учитывая, что тот был анархистом. И не кабинетным теоретиком, вроде князя Петра Алексеевича Кропоткина, к которому испытывал пиетет и сам Ильич, а авторитетным среди матросской братвы вожаком, анархистом-боевиком.

Между прочим, стать вожаком анархически настроенной братвы было делом далеко не простым. Яркая сцена из воспоминаний Владимира Бонч-Бруевича, когда он приехал к анархистам, чтобы остановить погромы.

"Сме-е-е-ерть!.. — хрипел он, устремляя в одну точку стеклянные глаза, время от времени выпивая из стакана крупными глотками чистый спирт. И заплясал. Другие повскакали с мест и присоединились к нему, выделывая матросский сатанинский танец смерти. А когда, распаленные, остановились, он, этот коренастый, а за ним и все другие, запели песню смерти Равашоля".

Для справки: "этот коренастый" со стеклянными глазами был старшим братом матроса Железняка — Николаем, Франсуа Равашоль — известный французский анархист и террорист, а сама "песня Равашоля" считалась тогда маршем анархистов. По словам Бонч-Бруевича, марш начинался так:

"Задуши своего хозяина, а потом иди на виселицу".

Впрочем, есть и другие версии, в ту пору многое пели на разный лад.

Ситуация была неуправляемой, и не исключено, что закончилась бы для Бонч-Бруевича плачевно, однако всех утихомирил матрос Железняк. И прежде всего своего братца. Когда тот начал орать: "Убить! Надо убить! Кого-нибудь убить!" и стал искать револьвер, Железняк жестко приказал своим людям: "Накачайте его!" "И ему дали, — вспоминает Бонч-Бруевич, — большой стакан чистого спирта. Выпив его одним духом, он схватился за голову, шарахнулся и рухнул на диван мертвецки пьяный".

И только после этого, взяв под контроль и всю остальную возбужденную братву, Железняк завел серьезный разговор. И согласился со всеми доводами Ленина, переданными через Бонч-Бруевича. Будучи анархистом, Анатолий Железняков далеко не во всем соглашался с большевиками, но в революцию их поддерживал. В результате благодаря ему волна анархистских пьяных погромов пошла на спад.

Чтобы управлять в те бурные времена матросами-анархистами, нужно было иметь особый талант, характер и изрядное мужество. Железняк этими качествами, бесспорно, обладал.

Судя по биографии, анархизмом Железняков заразился рано. Во всяком случае, поступив в Лефортовское военно-фельдшерское училище, в 1912 году он его бросил, спровоцировав свое отчисление (демонстративно отказался выйти на парад в честь именин императрицы). Вызов системе вполне в анархическом духе — и, конечно, многое говорит о том, что творилось в юной голове Анатолия Железнякова.

Дважды пытался поступить в мореходку — не получилось. Дальше парня мотало по самым разным местам: работал в аптеке, был в Одессе портовым рабочим, слесарем на снарядном заводе, где и начал всерьез заниматься подпольной пропагандистской работой. Потом вынужденно стал дезертиром. Был призван во 2-й Балтийский флотский экипаж, но вскоре оттуда сбежал, опасаясь ареста за свои взгляды. И вплоть до февраля 1917-го под вымышленной фамилией ходил матросом матросом на торговых судах. А когда его, как и других политических, амнистировали, вернулся туда, откуда сбежал, — в Кронштадт.

К этому времени Железняк был уже убежденным анархистом. Много выступал на митингах и стал членом Центробалта — революционного органа моряков Балтийского флота. В июне 1917-го с оружием в руках упорно защищал занятый анархистами особняк бывшего царского министра внутренних дел Дурново, за что был приговорен к 14 годам каторжных работ. Однако уже через пару месяцев Железняк из Крестов сбежал.

В октябрьские дни возглавлял отряд, занявший Адмиралтейство, участвовал в штурме Зимнего, а вслед за тем стал заместителем сводного отряда матросов, среди которых преобладали анархисты. Именно матросы этого отряда самовольно убили бывших министров Шингарева и Кокошкина. Впрочем, свидетельств причастности к этой расправе Железнякова нет.

Ленин в ходе Октябрьского переворота и Гражданской войны не раз использовал анархистов. Известно, например, о сотрудничестве большевиков с Махно, однако уважал Ильич только князя Кропоткина, а из анархистов-боевиков доверял, похоже, лишь Железняку.

Именно Железняк стал начальником внутреннего караула в Таврическом дворце, где открылось Учредительное собрание. Железняк этот форум — разумеется, по приказу Ленина — и разогнал, войдя в историю знаменитой фразой "Караул устал".

Вспоминают, что Владимир Ильич, когда ему передали слова матроса: "Прошу прекратить заседание! Караул устал и хочет спать", хохотал чуть не до истерики.